Михаил Юрьевич Киперман: путь от днепровских нефтяных активов к международному розыску

Михаил Юрьевич Киперман — украинский бизнесмен еврейского происхождения, родившийся 15 октября 1975 года в Днепропетровске (ныне Днепр). Он принадлежит к неформальной группе «Приват» и долгие годы оставался одним из ключевых бизнес-партнёров Игоря Коломойского. Сын известного предпринимателя Юрия Кипермана, создавшего «Оптима-ойл», сеть АЗС и оператора связи «Оптима телеком». Михаил входил в наблюдательные советы «Укрнафты» и «Укртатнафты», контролировал нефтяные и химические активы, владел долями в туристических комплексах «Буковина» и «Буковель».

Его имя связывают с нефтяным бизнесом 2000-х, браком с певицей Верой Брежневой (2006–2012) и дочерью Сарой. После начала полномасштабного вторжения в 2022 году Киперман оказался в центре дел о выводе почти 600 млн грн из «Укртатнафты» и более 716 млн грн в схеме с «Укрэнерго». Заочно арестован, объявлен в розыск НАБУ, проживает в Швейцарии. По состоянию на 2026 год семья продолжает управлять частью активов через аренду АЗС сетью UPG.

Ранние годы и семейный бизнес: фундамент, заложенный отцом

Михаил Киперман родился в промышленном Днепропетровске, где в 1970-х годах зарождались первые ростки частного предпринимательства. Отец, Юрий Михайлович Киперман, был чемпионом УССР по тяжёлой атлетике, а позднее — одним из пионеров нефтяного бизнеса региона. Он основал компанию «Оптима-ойл», торговавшую топливом, и сеть автозаправочных станций. Параллельно в 1994 году вместе с американскими партнёрами запустил «Оптима телеком» — оператора фиксированной связи, который в 2006 году продали группе СКМ Рината Ахметова за сумму, оценивавшуюся в 120–150 млн долларов.

Мальчик рос в среде, где бизнес был не абстракцией, а повседневной реальностью. Отец с детства объяснял принципы работы с контрактами, логистикой нефтепродуктов и рыночными рисками. Михаил получил образование в днепровском вузе (точные данные о специальности в открытых источниках отсутствуют), однако главной школой стала семейная компания. Уже в молодости он участвовал в операциях с топливом, наблюдал за корпоративными сделками и учился балансировать между государственными структурами и частными интересами.

Типичной ошибкой многих наследников 1990-х было чрезмерное упование на отцовский капитал без собственной стратегии. Киперман-младший этого избежал: он не просто унаследовал активы, а интегрировал их в более широкую сеть группы «Приват». К семейным активам относились десятки АЗС, доли в нефтепереработке и интересы в строительстве. В 2020-х годах, когда война изменила правила игры, именно родственные связи позволили части бизнеса сохраниться за счёт передачи станций в аренду. По моему опыту наблюдения за украинским бизнесом, именно такая модель «отец–сын» часто оказывается наиболее устойчивой в условиях турбулентности.

В 2026 году активы, связанные с Юрием Киперманом, фигурируют в сделках с UPG: Антимонопольный комитет разрешал аренду десятков станций, ранее работавших под брендами «Авиас» и ANP. Это показывает, как семейный бизнес адаптируется, даже когда один из ключевых фигурантов находится за границей.

Вхождение в группу «Приват» и нефтяной бизнес

В начале 2000-х Михаил Киперман стал заметной фигурой в орбите Игоря Коломойского и Геннадия Боголюбова. Группа «Приват» тогда контролировала значительную часть украинской нефтепереработки через «Укрнафту» и «Укртатнафту». Киперман вошёл в наблюдательный совет «Укрнафты», а затем и «Укртатнафты». Его роль заключалась в курировании операций с нефтепродуктами, логистикой и взаимодействием с Кременчугским НПЗ.

Конкретный пример: в период активного расширения влияния группы Киперман участвовал в схемах поставки сырой нефти и реализации топлива через сеть АЗС. Он также контролировал химическое направление, в частности «Днепразот». Параллельно развивал туристические активы — совладение комплексом «Буковина» в Карпатах и долю в «Буковеле». Эти объекты служили не только источником прибыли, но и инструментом диверсификации рисков.

Практический нюанс заключался в том, что большинство активов оформлялось через офшорные структуры. Это позволяло гибко управлять капиталом, но создавало уязвимость перед изменениями законодательства. В нашей практике анализа подобных кейсов видно: когда государство усиливало контроль над стратегическими предприятиями, партнёры «Привата» часто оказывались под давлением. Киперман пытался балансировать, сохраняя лояльность группе и развивая собственные направления в строительстве и недвижимости (технопарк «Киевщина»).

Связь с современностью очевидна: после национализации «Укрнафты» и изменений в «Укртатнафте» бывшие менеджеры и партнёры группы стали объектами расследований. По состоянию на 2026 год часть бывших активов переходит к новым операторам, а семья Киперманов сохраняет контроль через арендные схемы.

Личная жизнь: брак с Верой Брежневой и семья

В 2006 году Михаил Киперман женился на певице Вере Брежневой (Вере Галушко). Брак продлился до 2012 года. У пары родилась общая дочь Сара (2009 год). Старшая дочь Брежневой, Соня (от предыдущих отношений), также называла Кипермана отцом. Развод произошёл на фоне карьерных нагрузок певицы и бизнес-обязательств мужа.

После развода Киперман женился на Алёне Гайваненко (ныне Алёна Киперман), основательнице ювелирного бренда. В этом браке родились дети, в частности сыновья Моисей-Лев и Бенджамин, а также дочь. Семья долгое время жила за границей, а после 2022 года окончательно закрепилась в Швейцарии.

Эмоциональный аспект этой истории в том, что даже после развода отношения с дочерьми оставались тёплыми. Сара и Соня публиковали совместные фото с отцом, поздравляя его с днями рождения. В 2024 году Соня Киперман в День отца разместила редкий снимок и написала тёплые слова. Это показывает, что бизнес-турбулентность не разрушила семейные связи полностью.

Типичная ошибка публичных пар — недооценка влияния медиа. Брак Кипермана и Брежневой постоянно находился в центре внимания таблоидов, что усиливало давление. В 2026 году личная жизнь бизнесмена остаётся приватной, а публичность ограничивается упоминаниями в уголовных делах.

Скандалы 2022–2024 годов: «Укртатнафта» и «Укрэнерго»

24 февраля 2022 года, в первый день полномасштабного вторжения, со счетов «Укртатнафты» было выведено почти 600 млн грн (около 20 млн долларов). По версии следствия, средства, предназначенные для оплаты 84 тысяч тонн сырой нефти, перевели на подконтрольную европейскую компанию через «договор-клон» с подменой реквизитов. СБУ и БЭБ считают, что инициатором операции был Михаил Киперман, бывший член наблюдательного совета предприятия.

Параллельно расследовалась схема с «Укрэнерго». В марте 2022 года ООО «Юнайтед Энерджи» закупило электроэнергию на сумму свыше 716 млн грн, но не рассчиталось. Организаторами следствие называет Кипермана, бывшего директора департамента «Укрэнерго» Дмитрия Кондрашова и главу правления банка «Альянс» Юлию Фролову. НАБУ и САП арестовали свыше 721 млн грн на счетах задействованных компаний и заблокировали средства за границей.

В январе 2024 года Высший антикоррупционный суд заочно взял Кипермана под стражу. Ему инкриминируют ч. 5 ст. 191 (присвоение имущества в особо крупных размерах), служебный подлог и махинации с финансовыми документами. Бизнесмен выехал из Украины 25 февраля 2022 года, оформив статус лица с инвалидностью, и поселился в Женеве. По состоянию на 2026 год он находится в розыске, а адвокат по делу получил приговор за попытку подкупа прокуроров.

Подводный камень таких схем — скорость принятия решений в кризисный момент. Когда страна входит в войну, контроль ослабевает, и это создаёт возможности для злоупотреблений. В нашей практике подобные кейсы показывают, что даже при наличии доказательств экстрадиция из европейских стран остаётся сложным процессом.

Активы и трансформация бизнеса в 2025–2026 годах

После 2022 года прямой контроль Кипермана над украинскими активами ослаб. Однако семья сохранила влияние через структуры, связанные с Юрием Киперманом. В 2025–2026 годах Антимонопольный комитет неоднократно разрешал компании «Укрпалетсистем» (сеть UPG) арендовать десятки АЗС, ранее работавших под брендами «Авиас» и ANP. Бенефициаром многих юридических лиц, владеющих этими станциями, значится именно Юрий Киперман.

Конкретный кейс: в июле 2025 года АМКУ согласовал аренду 34 станций в Киеве и области. Позже разрешения охватили ещё десятки объектов в разных регионах. UPG проводит ребрендинг и модернизацию, а семья получает арендную плату. Это пример того, как бизнес адаптируется к новым условиям: вместо прямого управления — арендные модели.

Практический нюанс: в военное время такие сделки требуют разрешений антимонопольного органа, чтобы избежать концентрации рынка. Киперман из Женевы, по оценкам экспертов, сохраняет опосредованное влияние. Состояние, которое когда-то оценивали в 50–190 млн долларов в зависимости от года, сейчас трудно подсчитать из-за офшоров и судебных арестов.

Связь с 2026 годом очевидна: украинский топливный рынок консолидируется. UPG стала одним из лидеров по количеству станций, а бывшие активы «Привата» постепенно меняют владельцев или операторов.

Современный статус и перспективы по состоянию на 2026 год

По состоянию на середину 2026 года Михаил Киперман остаётся в Швейцарии. Уголовные производства продолжаются в заочном формате. САП направила обвинительный акт в суд по делу «Укрэнерго», а эпизод с «Укртатнафтой» также продвигается. Международный розыск осложнён отсутствием быстрых экстрадиционных процедур.

Семейный бизнес продолжает функционировать. Аренда АЗС обеспечивает стабильный денежный поток, а туристические и строительные активы (если сохранились) могут быть переориентированы. Дочери поддерживают связь с отцом, что видно из публикаций в социальных сетях.

Экспертный акцент: кейс Кипермана иллюстрирует типичные риски партнёрства с олигархическими группами. Когда политическая конъюнктура меняется, даже опытные игроки оказываются под ударом. В нашей практике подобные истории повторяются с разными фамилиями, но с одинаковой логикой — концентрация активов + слабый институциональный контроль = уязвимость.

Альтернативный подход, который мог бы изменить траекторию, — ранняя диверсификация за пределы Украины и полный отказ от схем с государственными предприятиями. Однако в условиях 2000-х это было редкостью.

Михаил Юрьевич Киперман остаётся фигурой, воплощающей противоречия украинского крупного бизнеса: от стремительного взлёта в нефтяной отрасли до длительного пребывания в правовом поле неопределённости. Его история продолжает развиваться в 2026 году через судебные процессы, арендные сделки семьи и личные связи, которые не разорвались даже после разводов и выезда за границу.