Интернационализм в советской версии часто становился ширмой, за которой скрывалась системная русификация, разрушавшая национальные культуры под видом «дружбы народов». Эта дихотомия, ярко раскрытая в классическом труде Ивана Дзюбы 1965 года, не исчезла с распадом СССР — она эволюционировала, приобретая новые формы в современной Украине и на оккупированных территориях. Сегодня, когда украинский язык укрепляется в быту и образовании, а на временно оккупированных землях российская власть принудительно внедряет свои стандарты, вопрос встает с новой остротой: где заканчивается настоящая солидарность народов и начинается культурное поглощение?
Исторически интернационализм как идея пролетарского единства предполагал уважение к национальным различиям и борьбу с великодержавным шовинизмом, как неоднократно подчеркивал Ленин. Однако практика советской власти, особенно после 1930-х годов, превратилась в механизм ассимиляции, где русский язык и культура доминировали в образовании, СМИ и администрации. В 2025–2026 годах эта динамика продолжает жить в оккупационной политике, где более 572 тысяч украинских детей обучаются исключительно по российским программам, а украинский язык вычеркнут из обязательных предметов.
Настоящий интернационализм, в отличие от русификации, не требует отказа от собственной идентичности — он обогащает ее через диалог культур. Украина, преодолевая советское наследие, демонстрирует этот путь: рост употребления украинского языка до 68–70% в быту, укрепление государственного статуса и культурная дерусификация. Понимание этой разницы помогает не только сохранить наследие, но и построить открытое общество, где национальное не противоречит глобальному.
Теория интернационализма: от ленинских принципов до советской практики
Интернационализм родился как идея солидарности трудящихся независимо от национальности, и в первые годы советской власти он действительно подкреплялся конкретными шагами. Политика коренизации 1920-х годов, известная как украинизация, предусматривала внедрение украинского языка в школах, учреждениях и прессе, чтобы завоевать доверие местного населения. По официальным данным, доля украинских школ выросла до 80% в некоторых регионах, а издание книг на украинском резко увеличилось.
Но уже в начале 1930-х годов эта политика потерпела крах. Сталинская ревизия национального вопроса превратила интернационализм в лозунг, который оправдывал централизацию и доминирование русской культуры. Ленинские предостережения относительно «великорусского шовинизма» как главной опасности были забыты, а вместо них появилась концепция «единого советского народа». Русификация приобрела системный характер: украинскую интеллигенцию репрессировали, школы переводили на русский, а в городах царило двуязычие, где украинский отходил на второй план.
Механизм работал тонко. С одной стороны — громкие заявления о равенстве, с другой — практические шаги: обязательное изучение русского, преимущества для русскоязычных в карьере, массовая миграция россиян в промышленные центры Украины. К 1989 году доля этнических украинцев, считавших русский родным, достигла значительных показателей в городах — более 20% в промышленных регионах. Это не было добровольным слиянием культур, а целенаправленным процессом, который Дзюба точно назвал разрывом между теорией и практикой.
Исторические корни русификации: от империи до СССР
Русификация не началась с советской власти — ее корни уходят в Российскую империю. Валуевский циркуляр 1863 года и Эмский указ 1876-го прямо запрещали украинский язык в печати, театре и школах. Царская администрация сознательно вытесняла украинское из публичного пространства, заменяя топонимы, фамилии и культурные традиции на русские аналоги. Крестьяне еще сохраняли язык, но города, образование и церковь уже были обрусены.
В советский период процесс ускорился. После короткого периода украинизации 1930-е принесли массовые репрессии: «расстрелянное возрождение» уничтожило тысячи деятелей культуры. Постановления 1958–1959 годов официально разрешили переход школ на русский, а 1970-е добавили финансовые стимулы учителям за преподавание на русском. К концу 1980-х украинские школы составляли менее половины, а в Киеве и Донбассе — мизерную долю. СМИ, кино и литература транслировали русский нарратив, формируя комплекс неполноценности.
Этот опыт сформировал поколения, где двуязычие часто означало постепенную утрату украинской идентичности. Дзюба в своем труде, написанном после арестов шестидесятников в 1965 году, собрал факты из официальных источников, показав, как «интернационализм» на деле служил имперским целям. Его текст стал манифестом сопротивления, потому что доказывал: русификация противоречит не только украинским интересам, но и самим принципам марксизма.
Механизмы русификации: как это работало на практике
Русификация не была хаотичной — это была продуманная система. Во-первых, образование: постепенное сокращение украинских классов, переход учебников на русский, запрет преподавания истории Украины в полном объеме. Во-вторых, административная сфера: документооборот, суды, армия — везде преимущество русскому. В-третьих, культура: ограничение тиражей украинских книг, доминирование русских фильмов и телепередач.
Миграционная политика усиливала эффект. Тысячи россиян переселяли в промышленные центры, а украинцев отправляли на целину или в Сибирь. В результате в городах формировался русскоязычный слой, который считался «прогрессивным». Добавьте к этому пропаганду «братских народов», где украинское подавалось как провинциальное, а русское — как универсальное.
В 2025–2026 годах подобные механизмы действуют на оккупированных территориях. По данным Human Rights Watch и украинских источников, в 1980 школах обучаются 572 тысячи детей исключительно на русском. Украинские учебники изымают, учителей принуждают к сотрудничеству под угрозой репрессий. Это не абстракция — это повседневная реальность для тысяч семей, где дети теряют связь с родной культурой.
Книга Ивана Дзюбы как поворотный момент
Труд «Интернационализм или русификация?» родился в атмосфере репрессий 1965 года. Дзюба, опираясь на ленинские тексты и партийные документы, раскрыл лицемерие системы. Он показал, как формальное равенство превращается в фактическое преимущество русского элемента. Книга распространялась в самиздате, попала за границу и стала одним из символов шестидесятнического движения.
Автор не призывал к сепаратизму — он требовал возвращения к настоящим принципам. Его аргументы оставались актуальными десятилетиями: русификация вредит не только украинцам, но и самим россиянам, поскольку порождает шовинизм. Сегодня, перечитывая текст, чувствуешь, насколько пророческими были его слова о разрыве между словами и делами.
Постсоветская инерция и современная дерусификация
После 1991 года независимая Украина медленно преодолевала советское наследие. Закон о языке 2019 года стал переломным: украинский получил приоритет в сфере услуг, СМИ и образования. К 2025 году более 93% бизнеса обслуживает клиентов на украинском, а поисковые запросы в Google на украинском выросли до 65% в целом по стране, с особенно стремительным подъемом на востоке и юге.
Полномасштабное вторжение 2022 года ускорило процессы. Социологические исследования 2025–2026 годов фиксируют: 68–70,5% украинцев общаются на украинском в быту, родным его считают около 78%. Школы перешли на украинский почти полностью, а культурные инициативы — от дерусификации топонимов до поддержки современного искусства — формируют новую идентичность.
На оккупированных территориях ситуация противоположная. Стратегия России до 2036 года прямо предусматривает, что 95% населения будут идентифицировать себя как «русские». Это не просто слова — это запрет украинского языка в школах с 2025 года, изъятие книг и пропаганда учителями. Контраст разительный: свободная Украина расцветает культурно, оккупированная — теряет себя.
Сравнение: интернационализм против русификации
Чтобы четко видеть разницу, стоит рассмотреть ключевые аспекты в таблице. Данные собраны из исторических источников, переписей и современных социологических исследований.
| Аспект | Настоящий интернационализм | Русификация |
|---|---|---|
| Цель | Единство народов через уважение к различиям | Поглощение меньших культур в доминирующую |
| Язык | Поддержка всех национальных языков | Доминирование русского, вытеснение других |
| Образование | Языки национальных меньшинств в школах | Переход на русский, запрет украинского |
| Культура | Развитие и обмен | Уничтожение памяти, пропаганда «единства» |
| Результат (данные 2025–2026) | Рост украинской идентичности в Украине | Принудительная ассимиляция на ВОТ (572 тыс. детей) |
Источники данных: исторические документы советского периода и современные социологические опросы 2025–2026 годов. Таблица иллюстрирует, как один подход обогащает, а другой — разрушает.
Практические последствия для настоящего: как сохранить идентичность
В реальной жизни каждый из нас может противостоять русификации осознанными выборами. Читайте украинские книги, поддерживайте локальных художников, требуйте украинский в сервисах — это не национализм, а естественная защита. После 2022 года миллионы украинцев почувствовали, как язык становится символом сопротивления. В нашей практике мы видим, как даже в восточных регионах доля украинских запросов в поиске выросла вдвое.
Настоящий интернационализм сегодня — это интеграция в европейское пространство без потери корней. Украина сочетает национальное возрождение с глобальными ценностями: образование на английском как втором, культурные обмены, поддержка меньшинств. На оккупированных землях сопротивление продолжается через дистанционное обучение, подпольные библиотеки и сохранение традиций в семьях.
Когда смотришь на динамику — от 46% украиноязычных в быту в 2006 году до 68–70% в 2025-м — понимаешь: процессы не остановить. Но для этого нужна постоянная внимательность. Не позволяйте пропаганде навязывать ложную дихотомию. Интернационализм и сильная национальная идентичность могут и должны идти рука об руку, обогащая друг друга.
