Принято считать, что Украину и Польшу разделяет память об Украинской повстанческой армии. На самом деле это не совсем так. Наши страны всё чаще разделяет не память о реальной УПА, а политический образ, сформированный в польском обществе в течение последних двух десятилетий.
Этот образ лишь частично опирается на исторические события. В значительной мере он является продуктом политических потребностей, информационных кампаний и коммунистического наследия. Некоторые польские политики объявляют его не подлежащим обсуждению и пытаются закрепить политическими решениями.
Как менялся образ УПА
Ещё тридцать лет назад нынешние представления об УПА не были доминирующими в Польше. Для большинства поляков УПА вообще не была важной частью исторической памяти. Непосредственный опыт конфликта имели лишь среды из бывших восточных воеводств Второй Речи Посполитой. Для остальных представления формировались через коммунистическую пропаганду 1960–1980-х годов, которая изображала освободительное движение исключительно как преступное и антипольское.
Упадок коммунизма в конце 1980-х начал разрушать этот образ. Тогда стало возможным сближение польской и украинской антикоммунистической оппозиции. Для деятелей «Солидарности» и Народного Руха Украины важнее споров о прошлом было осознание общего противника — советской империи. В 1990-х сотрудничество переросло в стратегическое партнёрство между независимыми Польшей и Украиной. Это опровергает тезис, что память об УПА обрекает народы на конфликт.
Почему тема вернулась и как выглядела настоящая УПА
В начале 2000-х ситуация изменилась. Наложились два процесса: внутрипольский — стремление польского общества видеть себя жертвой агрессий, и геополитический — политика Владимира Путина по восстановлению российского влияния. Для Кремля польско-украинское партнёрство представляло угрозу, поэтому исторические споры стали инструментом раскола.
Главная цель УПА заключалась в обретении независимого украинского государства. Поляки не были её главным врагом. Они воспринимались как противник лишь в той мере, в какой могли препятствовать государственному проекту. Конфликт между украинским и польским подпольем возник из-за спора за территории, а не из-за антипольской сущности движения. После острейшей фазы 1943–1944 годов стало возможным перемирие и сотрудничество, в частности совместная акция в Грубешуве 1946 года.
Современный польский образ держится на тезисе о якобы ксенофобском характере УПА. Однако программные документы движения не дают оснований для такого толкования. Этот миф используется для дискредитации современной Украины и подпитывает нарративы о «денацификации». Спор об УПА сегодня — это борьба за будущее польско-украинских отношений, а не только за прошлое.
Владимир Вятрович
