Весна 1838 года подарила Украине то, что, казалось бы, никакие деньги купить не могут, — свободу гения. 22 апреля 1838 года (4 мая по новому стилю) помещик Павел Энгельгардт подписал отпускную, и 24-летний Тарас Шевченко из крепостного превратился в свободного человека. Лист бумаги с несколькими подписями стал пропуском в новую жизнь — и, без преувеличения, отправной точкой для всей новейшей украинской культуры.
За этой датой скрывается целая драма с интригами, торгами, благотворительной лотереей и портретом, который стоил 45 килограммов чистого серебра. В освобождении юноши приняли участие самые яркие фигуры художественного Петербурга: Карл Брюллов, Василий Жуковский, Алексей Венецианов, Иван Сошенко, Евгений Гребёнка. Всего к делу подключились более двадцати человек, и часть из них пожелала навсегда остаться неизвестными.
Разберём эту историю до мельчайших деталей: как крепостной-казачок оказался в столице империи, сколько правил за него помещик, как работала знаменитая лотерея и почему вокруг точной даты розыгрыша до сих пор спорят исследователи.
Крепостной из Кирилловки: какой была жизнь Тараса до свободы
Тарас Шевченко родился 9 марта 1814 года в селе Моринцы на Звенигородщине в семье крепостных, принадлежавших Василию Энгельгардту. Детство было горьким, как полынь: в девять лет мальчик потерял мать, в одиннадцать — отца. Сирота батрачил, пас деревенское стадо, учился грамоте у сельских дьячков и уже тогда рисовал везде, где только попадался клочок бумаги или стена.
В четырнадцать лет Тараса забрали «казачком» — дворовым слугой — к молодому барину Павлу Энгельгардту. Мальчик должен был часами стоять в передней, подавать трубку и выполнять мелкие прихоти. А ночью тайком перерисовывал лубочные картинки. Однажды в Вильно барин застал его за рисованием при свече — и приказал выпороть в конюшне. Парадокс в том, что именно этот эпизод, похоже, подсказал Энгельгардту мысль: с крепостного может выйти выгода, если выучить его на «комнатного живописца».
В 1831 году барин переехал в Петербург, а в 1832-м законтрактовал Тараса на четыре года к мастеру декоративной росписи Василию Ширяеву. Днём — изнурительная работа на лесах, покраска потолков и театральных плафонов. А белыми ночами юноша убегал в Летний сад зарисовывать античные статуи. Именно там судьба приготовила ему главную встречу в жизни.
Судьбоносная встреча в Летнем саду
Летом 1836 года среди мраморных статуй Летнего сада молодого рисовальщика заметил земляк — художник Иван Сошенко, ученик Академии художеств. Они разговорились. Сошенко был поражён и способностями парня, и его положением: талант такого масштаба — и в крепостных кандалах. Именно Сошенко первым начал думать об освобождении Тараса и запустил цепочку знакомств, которая в итоге привела к свободе.
Далее события разворачивались, словно хорошо написанный роман. Сошенко познакомил Тараса с писателем Евгением Гребёнкой, который взялся за литературное образование юноши и приглашал его на свои вечера. Конференц-секретарь Академии художеств Василий Григорович и живописец Алексей Венецианов открыли двери в художественные круги: в феврале 1837 года Общество поощрения художников разрешило Шевченко неофициально посещать учебные классы. А дальше — знакомство с поэтом Василием Жуковским, воспитателем наследника престола, и с самим Карлом Брюлловым, автором легендарной «Гибели Помпеи», самым известным художником империи.
Брюллов, увидев рисунки крепостного, не скрывал возмущения. По воспоминаниям современников, он назвал Энгельгардта «самой большой свиньёй в торжковских туфлях» — и лично поехал к полковнику просить отпустить одарённого юношу. Но помещик милосердием не отличался: он прекрасно понимал, кого держит в руках, и выставил цену.
2500 рублей за гения: сколько стоила свобода
Энгельгардт потребовал 2500 рублей ассигнациями. Чтобы почувствовать масштаб: эта сумма в пять раз превышала тогдашнюю цену квалифицированного крепостного и была эквивалентна примерно 45 килограммам чистого серебра. На такие деньги семья могла безбедно жить несколько лет. Полковник торговался не за человека — за актив, который в перспективе мог приносить прибыль как модный портретист.
Ни Брюллов, ни Жуковский, несмотря на громкие имена, не имели свободных 2500 рублей — и тогда родилась идея, вошедшая во все учебники: разыграть в благотворительной лотерее портрет, написанный рукой самого дорогого художника империи.
План был элегантным. Брюллов пишет портрет Василия Жуковского — фигуры, приближённой ко двору. Портрет разыгрывают в лотерее среди царской семьи и вельмож. Вырученные деньги идут Энгельгардту. Брюллов взялся за кисть ещё в апреле 1837 года, но работа растянулась на долгие месяцы — и Тарас, который уже знал о замысле, мучился ожиданием, теряя сон и здоровье.
Лотерея, которая подарила свободу
Розыгрыш состоялся в апреле 1838 года. Билеты стоимостью 300–400 рублей приобрели императрица Александра Фёдоровна, великие княжны, наследник престола — будущий Александр II, гофмейстерина Юлия Баранова и другие придворные. Царская семья в целом внесла 1000 рублей, остальную сумму добавили Брюллов, Жуковский, Виельгорский и другие благотворители. Интересный нюанс: где именно состоялся розыгрыш, доподлинно неизвестно. Часть исследователей называет Александровский дворец в Царском Селе 14 апреля, однако шевченковед Пётр Жур заметил, что в списке присутствовавших там лиц нет главных организаторов. Более вероятным местом считают Аничков дворец в Петербурге.
Кто же конкретно приложил усилия к освобождению? Вот ключевые фигуры этой истории:
| Участник | Кто это был | Роль в выкупе |
| Иван Сошенко | Художник, земляк Тараса | Первым заметил талант, инициировал дело об освобождении |
| Евгений Гребёнка | Украинский писатель | Ввёл Тараса в литературные круги, поддерживал образование |
| Карл Брюллов | Самый известный живописец империи | Написал портрет Жуковского для лотереи, вёл переговоры |
| Василий Жуковский | Поэт, воспитатель наследника престола | Организовал лотерею, позировал для портрета, вручил отпускную |
| Михаил Виельгорский | Граф, гофмейстер, меценат | Помог с организацией розыгрыша и финансами |
| Алексей Венецианов | Придворный живописец | Лоббировал дело в Академии и при дворе |
Источник данных: Национальный историко-этнографический заповедник «Переяслав».
Каждый из этих людей рисковал как минимум репутацией: открыто освобождать крепостного, торгуясь с полковником гвардии, в николаевской империи было делом деликатным. Тем ценнее выглядит результат — деньги собрали, и Энгельгардт, получив свои ассигнации, поставил подпись.
22 апреля 1838 года: день, когда пали кандалы
Отпускную датировали 22 апреля 1838 года по старому стилю — именно этот день официально считается датой выкупа Шевченко из крепостного права. Документ засвидетельствовали своими подписями Карл Брюллов, Василий Жуковский и Михаил Виельгорский — компания свидетелей, о которой обычный крепостной не мог и мечтать. В тексте значилось, что Тарас «волен избрать себе род жизни какой пожелает» — свободен выбрать тот образ жизни, какой пожелает.
25 апреля 1838 года на квартире Брюллова Жуковский в присутствии Виельгорского и Аполлона Мокрицкого вручил Тарасу заветную бумагу — и, по воспоминаниям Сошенко, тот день стал днём невыразимой радости шевченковской души.
Сошенко вспоминал, как Тарас ворвался к нему в комнату через окно, опрокинув мольберт, бросился на шею с криком «Воля! Воля!» — и оба расплакались. Чтобы не запутаться в датах, которые гуляют в разных публикациях, сведём хронологию в одну таблицу:
| Событие | Дата (старый стиль) | Дата (новый стиль) |
| Лотерея с портретом Жуковского | ориентировочно 14–20 апреля 1838 | 26 апреля – 2 мая 1838 |
| Подписание отпускной Энгельгардтом | 22 апреля 1838 | 4 мая 1838 |
| Вручение отпускной Шевченко | 25 апреля 1838 | 7 мая 1838 |
Источник данных: Gazeta.ua.
Разночтения в датах объясняются просто: разница между юлианским и григорианским календарями в XIX веке составляла 12 дней, поэтому одно и то же событие в разных источниках имеет «две даты рождения». Официальной датой освобождения остаётся 22 апреля (4 мая) — день, проставленный в самой отпускной.
Что дала свобода: Академия, «Кобзарь» и бессмертие
Свобода сработала мгновенно. Уже 23 апреля 1838 года, на следующий день после подписания отпускной, Шевченко начал посещать классы Академии художеств и мастерскую Брюллова, вскоре став любимым учеником мэтра. В 1839 году его зачислили пансионером Общества поощрения художников и наградили серебряной медалью за рисунок с натуры. Художник-крепостной, которого пороли за свечу и рисунок, теперь работал рядом с первыми кистями империи.
А в 1840 году произошло главное: свет увидел «Кобзарь» — сборник из восьми стихотворений, который навсегда изменил украинскую литературу и превратил вчерашнего крепостного в голос целого народа.
Благодарность своим освободителям Тарас выразил так, как умел только он: поэму «Катерина» посвятил Василию Жуковскому в память о 22 апреля 1838 года, а Гребёнке — «Перебендя». Горькая ирония судьбы в том, что свобода оказалась недолгой: в 1847 году за участие в Кирилло-Мефодиевском братстве поэта арестовали и отдали в солдаты с запретом писать и рисовать. Но даже десятилетняя ссылка не смогла отменить того, что началось апрельским днём 1838 года.
История выкупа Шевченко из крепостного права — это редкий случай, когда солидарность художников оказалась сильнее системы. Один портрет, одна лотерея, два десятка неравнодушных людей — и цепи, державшие гения двадцать четыре года, рассыпались. Дата 22 апреля (4 мая) 1838 года достойна того, чтобы её помнить не только на экзаменах: без неё не было бы ни «Кобзаря», ни «Заповета», ни той Украины, которую эти тексты взрастили. Свобода одного человека иногда становится свободой миллионов — и шевченковская весна 1838 года доказала это лучше любых трактатов.
